• Интервью Джулии Робертс накануне мировой премьеры «Ноттинг Хилла»

    В «Ноттинг Хилле» популярнейшая актриса Голливуда играет роль, которую знает лучше всего: кинозвезды

    Джулия Робертс, наиболее знаменитая, высокооплачиваемая актриса своего поколения играет… высокооплачиваемую, всемирно известную кинозвезду? Не будет звучать преувеличением, но 31-летняя Робертс — которая изображает кинодиву Анну Скотт перед скромным лондонским владельцем книжного магазина Хью Грантом в выходящем на этой неделе «Ноттинг Хилле» — настаивает на различии. Фильму не повезло.

    Дебютировав 28 мая и собрав за уикенд обычно достаточную для 1-го места сумму 27,8 миллионов долларов, «Ноттинг Хилл» оказался лишь вторым из-за «Звездных войн»]. Занимаясь паблисити для «Ноттинг Хилла», написанного Ричардом Кертисом («Четыре свадьбы и похороны»), Робертс резко открещивается от параллелей, которые могут быть проведены между ею и ее бесчестной, убийственно великолепной и (наиболее важно) темпераментной героиней.

    Робертс, чей недавний мега-контракт на съемку в фильме «Эрин Брокович» поставил ее на один уровень с голливудским клубом мальчиков — группировкой, получающей по 20 миллионов долларов за фильм на брата и состоящей из таких, как Харрисон Форд, Мел Гибсон, Джим Кэрри и Уилл Смит, — по общему мнению, все еще ездит в нью-йоркском метро и говорит, что слава на самом деле не так сильно ее изменила. Поэтому актриса справедливо желает, чтобы мир осознал, что она играет, а не изображает себя в «Ноттинг Хилле». Но в то время как согласие на роль Анны Скотт могло быть опасным выбором для такой высокопрофильной звезды, все, кажется, сходятся во мнении, что риск Робертс, сыгравшей в этом фильме одну из лучших ролей в своей карьере, оправдался.

    Хотя многочисленные сходства между Робертс и ее персонажем в основном поверхностны, Анна разделяет муки актрисы относительно открытости публике. В течение десятилетней погони Робертс за славой ее профессиональные успехи и провалы всегда заслонялись чередой ее разорванных помолвок (Кифер Сазерланд и Дилан МакДермотт), отношений (Джейсон Патрик, Дэниел Дэй-Льюис, Мэттью Перри) и разводов (Лайл Ловетт). Ее нынешний роман с великолепным Бенжамином Браттом — не исключение, особенно с тех пор, как его уход из «Закона и порядка» заставил поинтересоваться, что пара планирует делать дальше. (Соединение двух любовников в мае принесло шоу его наивысший рейтинг за три года).

    Корреспондент сайта «Mr. Showbiz» встретился с Робертс в шикарных казематах легендарного лондонского отеля «Дорчестер» накануне мировой премьеры там «Ноттинг Хилла». В скромном черном брючном костюме с простым ожерельем с камнями и с волосами, завязанными сзади в свободный конский хвост, Робертс проявляла спокойную уверенность звезды, которая знает, что начинает лето с того, что попахивает большим, смачным хитом.

    — Как вы решились сказать фильму «да»?

    — С первой страницы я знала, что это будет ужасно. Ричард Кертис — я не знаю, как он может спасть спокойно! Он настоящий мастер слова и безнадежный романтик. Он позвонил мне из Лондона, и как только он описал идею, еще до того, как я получила сценарий, я подумала: «Звучит ужасно. Я не хочу ехать в Англию и быть кинозвездой». Затем я прочитала его, и мне понравилось.

    — Вы играете кинозвезду, и все таки Анна Скотт — это не вы. Как это?

    — Почти во всем она отличается от меня. С самого начала фильма. Это другая личность. Я говорю об этом с любовью, а это звучит, словно критика, но она — человек, который живет моментом, как никто другой. И в связи с этим она недостаточно понимает, кто она, какая у нее карьера и какой статус она имеет благодаря своей карьере.

    Она становится больше похожа на меня в конце фильма, когда начинает чувствовать, чего она хочет в жизни. Она становится более свободной в конце. Этот фильм охватывает большой период времени [два года], поэтому вы можете отметить рост и изменение героини.

    — Насколько может отличаться исполнение роли кинозвезды и изображение самой себя?

    — Полностью, полностью отличаться. Лучший способ сравнить — это сказать, что журналисты все делают одну и ту же работу, но я осмелюсь заметить, что все вы разные люди. То же самое и про актеров. То есть она настолько похожа на меня, или мы имеем между собой столько же общего, сколько и два журналиста.

    Гораздо удивительнее было то, что, когда я по-настоящему начала анализировать роль и исследовать, что она за натура такая, я поняла, что у нас не так уж и много общего — за исключением лица и работы.

    — Так много знаменитостей разрушают себя. Находясь под прицелом публики, ощущаешь, что так много еще предстоит сделать. Как вы справляетесь с этим?

    — Я ощущаю небольшое давление сейчас. Давление — это следствие выбора. Вы или позволяете ему присутствовать в вашей жизни, или нет. У меня бывают моменты давления, но давления, которое мне нравится. Я люблю находиться под давлением хорошей работы и хорошего сценария.

    — С течением времени вам становится легче быть Джулией Робертс, известной личностью?

    — Я стала более расслабленной с годами, поскольку практика приносит больше понимания того, куда вы хотите попасть.

    — Настолько ли трудно поддерживать внешний вид знаменитости, как считает Анна?

    — На самом деле это очень забавно, и это то, чего я никогда не делала. Я сама никогда не сидела на диете.

    — Есть одна сцена в «Ноттинг Хилле», где Анна разговаривает на званом обеде с кем-то, кто ее совсем не знает. Такое случалось когда-нибудь с вами?

    — Как раз пару недель назад случилось. Женщина спросила меня на званом обеде, чем я занимаюсь, и кто-то набросился на нее за то, что она меня не знает. А она даже не догадывалась. Но честно говоря, я была здорово удивлена. Что она не знала. Что она живет другой жизнью.

    — В другой сцене неожиданно налетели фотографы, и Анна начинает кричать и вопить. Вы скажете: «Я так никогда не поступлю»?

    — Нет, я так не поступлю. Я вообще считала, что это глупо, но я могу понять ее и не судить. Что касается меня, то я могу реагировать так сильно и истерично на что-то, но на что-то, что действительно что-то значит для меня. Это может быть разрыв с моей семьей или проблема, с которой я борюсь всю жизнь, а не какие-то внешние воздействия.

    — Правда, что вы не хотели кричать и вопить, играя Анну, а вас заставляли?

    — Ну, прежде всего, Роджер Мичелл, наш режиссер, — один из лучших режиссеров, с которыми я когда-либо работала. Моей работой было дать жизнь персонажу, а не судить его. Это дало мне немало уроков насчет того, как мы любим судить друг друга все время, бессознательно или сознательно.

    — Так вы поступали, как вам говорили?

    — Да, я послушная девочка.

    — В каком-то смысле эта роль рикошетом ударит по вашей карьере, поскольку люди всегда будут брать ее за эталон.

    — Потому что это просто.

    — Находите ли вы некоторые аспекты славы обременительными?

    — Я принимаю их все. Нельзя поделить и сказать: вот эта часть классная, а эта нет. Конечно, бывают ситуации, которые требуют большего терпения, чем другие, но принимать нужно все в целом.

    — У вас были когда-нибудь столкновения с поклонниками, подобные показанному в фильме, когда Анну приняли за Деми Мур?

    — Я пыталась вспомнить, и кажется, что да. Но единственное, что я помню, это как кто-то подошел и спросил: «Вы Джулия Робертс?» Я говорю да, а они кричат: «Нет!»

    — Когда вы впервые осознали, что знамениты?

    — Я была в кино с мамой и зашла в туалет, и кто-то спросил очень громко: «Девочка в первой кабинке! Это вы снимались в «Волшебной пицце»?» Я замерла, перестала сикать и пролепетала: «Да?»

    — Сценарии наподобие этого не появляются очень часто, что вы ищете в эти дни?

    — То же самое, что всегда искала с того момента, как преодолела фазу поиска любой работы в моей карьере. Я сажусь читать сценарий и не могу прочувствовать его, пока не переверну последнюю страницу. Я всегда прочитываю сценарии до конца. Я не могу остановиться на середине, даже если чувствую, что это чепуха, потому что я думаю, вдруг в каком-то месте случится что-то чудесное, а я это пропущу. Я просто знаю [когда сценарий подходит мне]. Это просто чувство, просто «да» или «нет», когда я переворачиваю последнюю страницу.

    — Вам, наверное, сейчас присылают все больше и больше сценариев? Вы движетесь от проекта к проекту — произошел ли качественный прирост?

    — У меня всегда бывает, если уж льет, так как из ведра. Либо я прочитываю тонну действительно хороших сценариев, либо 10 совершенно плохих. Но я работаю с таким же постоянством, что и последние пять лет, картина, через несколько месяцев еще картина… иногда такое ощущение, что они выходят быстрее, чем снимаются.

    — Внесли ли вы изменения в сценарий Ричарда Кертиса?

    — Ричард — просто гений, но было несколько вещей, несколько фрагментов диалога, которые я сделала более американскими. Он заставлял меня говорить слишком чарующе и интеллектуально.

    — Могут ли такая богиня, как вы, и простой смертный жить вместе?

    — Спасибо. При любых условиях, если сердца двух людей связаны, это не важно, кто ты и где ты живешь. Нет барьеров, если два человека по-настоящему связаны.

    — Совпадение ли то, что ваша любовная жизнь так же испещрена, как и у вашей героини? Или это было дописано после того, как вы подключились к проекту?

    — Это все Ричард, я ничего не делала.

    — По словам Хью [Гранта], вы очень дурашливая и вас легко дразнить.

    — Он такой забавный. Он дразнит меня неустанно. У нас было прекрасное взаимопонимание, мы постоянно подтрунивали друг над другом.

    — Вам предлагали главную женскую роль во «Влюбленном Шекспире». Когда Гвинет Пэлтроу получила за нее «Оскар» как лучшая актриса, вы дома перед телевизором топали ногами и кричали: «Это мой «Оскар»!»?

    — Нет.

    — Почему вы отказались сниматься во «Влюбленном Шекспире»?

    — Ну, это было очень давно, и съемки никак не могли начаться. Это был забавный опыт. Тогда я впервые познакомилась с Хью, мы немного пообщались, когда я прилетела в Лондон на английские каникулы и встречалась с этими замечательными английскими режиссерами.

    — Были ли различия в работе в Америке и работе в Лондоне?

    — Тонны чая. А если серьезно, не поймите меня сейчас превратно, я люблю работать в Америке и люблю своих соотечественников, но я считаю — как бы это выразиться? — сама игра, цель, ради которой мы все собираемся, удостаивается гораздо большего уважения здесь [в Англии], чем дома.

    Дома мы ограничены большим количеством профсоюзных правил и графиков, что не всегда удобно для моей работы. Здесь, даже если время ленча, а мы вошли как раз во вкус и все пошло замечательно, мы будем продолжать, пока не дойдем до естественной остановки. А затем пойдем на ленч — и мне это нравится. Дома — наши профсоюзные правила и время: «Шесть часов, вы должны поесть». Иногда у вас только пошло все, а они говорят: «Ленч! Перерыв полчаса», — и вы ничего не можете сделать.

    — Вы и Ричард Гир вновь объединяетесь для «Сбегающей невесты»?

    — Нам очень понравилось работать вместе. И мы давно хотели продолжить. Но найти что-то, что устроит всех троих — невероятная задача. Когда мне прислали сценарий «Сбегающей невесты» — который я читала еще давно в абсолютно другом виде, — и я услышала, что Ричарду он понравился, я подумала: «Я должна прочитать его, раз Ричарду понравилось, даже если мы ни в чем не сойдемся».

    — Гир настолько же серьезен, насколько Грант дурашлив?

    — Нет, он совсем не серьезен. Нельзя сказать, что он фривольная личность, но когда вы работаете с ним или проводите время, он не серьезен. Невозможно быть слишком серьезным на съемках, это долгие часы, устаешь, куча тяжелой работы. Я — да, я все время дурачусь, просто, чтобы оставаться живой и энергичной.

    — Вы знаете, что будете делать 31 декабря?

    — У меня нет этого безумия по тысячелетию, как у всех.

    — Режиссер вашего следующего фильма, «Эрин Брокович», — Стивен Содерберг. О чем картина?

    — Я играю Эрин Брокович. Она секретарь в юридической фирме, и что-то происходит с файлом, что ведет ее к расследованию, в результате которого она обнаруживает дело о гражданском неповиновении. Это реальная история, и фильм можно классифицировать как драматический триллер.

    — О ваших 20 миллионах долларов. Вы считаете, это маленькая ступенька для Джулии Робертс или большой шаг для человечества?

    — Бизнес есть бизнес, и он не представляет интереса для меня, но я могу оценить окончание разницы в оплате труда женщин и мужчин — если это мотивировано только полом, и в этом смысле это круто. Суммы, которые многие из нас получают за фильмы, смехотворны.

    Я снимаюсь в фильмах с большим бюджетом и не вижу причины отказываться от денег, которые люди хотят мне заплатить.

    — Видите ли вы себя в низкобюджетном фильме?

    — Конечно, когда я рассматриваю фильм, я рассматриваю не бюджет, а фильм. То есть были люди, которые просили меня сняться в фильмах, которые я отвергала, и они говорили: «Хорошо, а если мы заплатим столько-то?» Что, сценарий от этого становился лучше? Не думаю.

    Так что дело не в деньгах. Дело в пьесе, дело в людях, которые снимают фильм.

    — Что вы думаете о телевидении сейчас, после того как снялись в «Законе и порядке»?

    — Над серией «Закона и порядка» работать было очень трудно. Я играла женщину по имени Катрина Лидлоу, и я думаю, что она не находит понимания у окружающих. Некоторые могут сказать, что она плохая.

    — Она убийца?

    — Я бы сказала нет. Было интересно. Мне не терпится посмотреть. В кино, когда вы проходите четыре страницы диалога за день, это очень хороший день. Здесь я приходила утром с 10 страницами слов, которые ни разу не вырывались из моего рта. И мне приходилось их произносить, да еще в неподвижной позе, и я стою напротив Бенджамина и становлюсь раздражительной, все действует на нервы.

    — Как насчет экранного воссоединения между вами и Рупертом Эвереттом?

    — Руперт писал сценарий для нас, но сейчас он занят, снимается в фильме с Мадонной. Но я верю Руперту.

    — Вы бываете дома?

    — Я была дома в старой доброй Смирне [Джорджия] на день рождения матери, и это было классно.

    — Ваша жизнь, наверное, изменилась настолько, что вы чувствовали себя в Смирне инопланетянкой?

    — Единственная подруга из дома, которую я регулярно вижу, сейчас живет в Чикаго, это моя лучшая подруга Пэйдж Амслер. У нас те же отношения, что были в 15 лет.

    — Через пять лет, вы думаете, вы будете работать так же много?

    — Понятия не имею, я не знаю, что делаю завтра, я живу сегодняшним днем. Если я составлю план на то, что будет через пять лет, я растрачу сегодняшний день.

    Похожие фильмы

    Categories: актрисы кино, Джулия Робертс(Julia Robers), звезда голливуда, интервью

    Метки: ,

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *