• Интервью с Мелом Гибсоном(Mel Gibson)

    Mel Gibson

    Звезда под звездно-полосатым флагом

    — Вы устраивали какие-нибудь выходки на съемках Патриота?

    — И неплохие. Однажды мы спародировали шоу Службы организации досуга войск.

    — Дин Делвин говорит, что вы оплатили рекламу вечеринки в вашем доме по радио, а адрес указали дома, который арендовал Девлин.

    — Просто он выглядел, как публичный дом! Все эти белые стены, фонтаны, ковры из шкуры леопарда и остальное. Там было очень уютно, и Дину дом очень нравился. Но я не заказывал рекламу на радио.

    — Джордж Клуни сказал, что ему достался Настоящий шторм (The Perfect Storm), потому что вы от него отказались.

    — Почему он говорит людям такое дерьмо?

    — Так вы отказались?

    — Ну, нельзя одновременно сниматься в двух фильмах.

    — Почему вы предпочли Патриота Настоящему шторму?

    — Здесь замечательный сюжет. Мне понравился персонаж, он очень глубокий. Настоящий шторм мне тоже понравился, хороший сюжет. Я надеюсь, оба фильма будут успешными.

    И Патриот, и Настоящий шторм вышли 30 июня, и понятно, что одинаково успешными оба фильма стать не могли. Эпос Гибсона собрал в первый уикенд проката 21 миллион долларов, что в общем-то неплохо, если не считать того, что боевик Клуни принес в два раза больше.

    — Похоже, вы сосредоточились на фильмах про войну.

    — Я не особо люблю фильмы про войну. Мне нравятся хорошие картины. Я снялся лишь в паре, ну, трех или четырех. В фильмах про войну обычные люди попадают в экстремальные ситуации, и мне нравится смотреть, что с ними происходит.

    — Этот — как Храброе сердце, только вы в треугольной шляпе.

    — Не думаю. Вы говорите о борьбе против гнета, но на этом сходство кончается. Здесь совершенно другая история, с семьей и детьми. Для меня особый интерес представлял не этот парень, а мальчик, который и есть патриот.

    А что, у отца-то большая сеья?

    — Для отца семи детей роль родителя не должна была вызвать напряжения.

    — Нет. На самом деле большинство людей, у которых нет детей — и даже некоторые из родителей — слишком переигрывают. Они пытаются продемонстрировать, как сильно они любят детей, а получается все не так. Фальшиво.

    — Каково вновь чувствовать себя молодым папашей в 44?

    — Я думал, что мы закончили. Младшему было 10, и мы думали: «Ну, все». Но это здорово. Маленький — это что-то.

    — У вашего героя, Бена Мартина, тоже семеро детей. Какие-нибудь еще сходства?

    — Я не из тех, кто носится с томагавком.

    — Роль Мартина, вдовца, защищающего свой большой выводок, не заставила вас задуматься, что бы вы делали в подобной ситуации?

    — Да, конечно, вы думаете об этих вещах. Вы думаете: «Что, если вдруг?» Особенно в окружении семерых маленьких людей.

    — Это трудно представить с эмоциональной точки зрения?

    — Не нужно особенно напрягать воображение, чтобы представить потерю ребенка.

    — Ваша семья оказывалась в такой ситуации, когда вы чувствовали, что должны защитить ее с риском для собственной жизни?

    — [Кивает]. В какой-то степени. Я считаю себя настоящим трусом, но удивительно, на что вы способны, когда приходится. Я помню, когда мне было 15, я проснулся от крика моей сестры, она пыталась разбудить моего брата, а он типа: «Оставь меня». Я вскочил, и она сказала: «Какой-то парень бьет твоего отца». Я подумал: «Что за черт». Я выбежал, и там действительно был какой-то незваный гость, но оказалось все наоборот. Мой старик пинал его под зад. Парень побежал, и я обнаружил себя тоже бегущим за ним по улице со сковородкой почти голым. Это было в Австралии давным-давно.

    — Вы бежали по улице, не понимая, что вы делаете?

    — Я был в одних трусах, и я хотел убить того парня. Это так задевает, когда кто-то врывается к вам в дом. Однажды один парень попытался залапать мою дочь, когда мы гуляли, так я его чуть не прибил.

    — У вас дома есть оружие?

    — Нет. Не то, чтобы я ему не доверяю, просто я не хочу, чтобы мои дети нашли его и прострелили себе головы.

    — Что, если вам придется вложить оружие в руки ваших детей, как это было в фильме?

    — Я бы не хотел посылать их на войну.

    — Правда, что ваш отец переехал из США в Австралию, чтобы его детей не отправляли во Вьетнам?

    — Нет. Он сказал нам: «По крайней мере, в Австралии вы сможете дорасти до 20, пока вас не призовут, вместо 18». Это очень ранний возраст. Моим близнецам 18, и мысль о том, что они отправятся куда-то, где их убьют, наводит на меня ужас. Так вот, нам не надо было бежать, он так или иначе отправлялся туда. Его контракт закончился, его мать была оттуда, и его родня была там. Экономическая ситуация там была лучше и стоимость жизни ниже, и ему хотелось начать все сначала. У меня 10 братьев и сестер, и я шестой из 11.

    Гибсон Мел всех имел

    — Вы считаете себя больше американцем, чем австралийцем?

    — Я гибрид, и это неплохо. Это действительно хорошие страны, обе.

    — Как вы думаете, Патриот — антибританская картина?

    — Да, мы дали немцам отдохнуть. [Смеется]. Что я могу сказать? Кто-то должен быть плохим. Возьмите любую страну, и кто-то всегда делает кому-то плохо. Викинги когда-то жестоко обошлись с англичанами, и Бог знает, кто жестоко обошелся с викингами. Американцы жгли вьетнамские деревни.

    — Трудно ли быть исторически точным, когда делаешь шоу?

    — Вам приходится немножко оживлять все, в конце концов, это кино.

    — Будет ли Патриот иметь политический резонанс в XXI веке?

    — Он должен иметь резонанс, не обязательно политический. Те, кто посмотрит этот фильм, получат определенное представление о том, что происходило и как все начиналось.

    — Жестокость, ужасная бесчеловечность.

    — Совершались совершенно бесчеловечные зверства.

    — Как когда Мартин убивает английского солдата?

    — Ужасная сцена. Он только что потерял сына и просто сходит с ума.

    — Какие указания давал вам [режиссер] Роланд Эммерик в этой сцене?

    — Это было весело. Я не знал, чего хочет Роланд. Я на съемочной площадке, у меня томагавк, и я должен бросить его ему в спину, а затем выдернуть его. Роланд говорит [Гибсон имитирует немецкий акцент Эммерика, жестикулируя воображаемой сигаретой]: «Когда ты вынешь томагавк из его спины, я хочу, чтобы ты ударил его 30 или 40 раз». Я сказал: «Что? 30 или 40?» — а он сказал: «Да, а затем немножко сойди с ума». [Смеется].

    — Девлин говорил о вашем желании дойти до каких-то глубоких, темных мест вашей собственной души. До куда вы дошли?

    — Не знаю. Это не так глубоко и темно, это где-то рядом на самом деле. Да, я как раз вчера набросился на курьера из Federal Express.

    — Вы ведь не придерживаетесь какой-либо методики актерской игры?

    — Я полагаю, у меня есть метод, но я не знаю, какой он, и не уверен, что он всегда один и тот же.

    — Как вы усиливали противоречивость Мартина?

    — Что я хотел привнести, так это настоящее чувство страха. Самого себя, того, что он делал [раньше, во время пограничного конфликта], и того, что это вернется за ним. Он молится, и он боится. Что вы делаете, когда вы напуганы и начинаете терять детей? Поэтому этот парень религиозен.

    — Как и вы.

    — Я — нет в общем-то. По-моему, должен быть какой-то порядок, иначе я стану свиньей. Что меня может остановить? Только я сам, правда? А когда речь заходит обо мне самом, возникает проблема, потому что я эгоист, предоставлен самому себе и могу перейти в своего рода хаотическое состояние. Мне нужна помощь, потому что я теряюсь. Вот и все. Это просто здравый смысл для меня, и в этом смысл всего в мире. Есть люди, которые не особенно сильно верят в божество и умудряются все делать правильно, я не знаю, как. Я так не могу.

    Голубь

    — Что означает ваше среднее имя, Колумсиль?

    — Оно латинское. Означает «голубь».

    — Правда, что Джордж Миллер работает над Сумасшедшим Максом-4 (Mad Max 4) и хочет, чтобы вы в нем снимались?

    — Я люблю работать с Джорджем и думаю, что он гений.

    — Какая игрушка в детстве была у вас любимой?

    — Мы были бедными, и я попросил у своего отца животное, которое таскалось бы везде за мной и ело бы то же, что и я, так он принес мне ленточного червя.

    — Как вы реагируете, когда слышите разговоры о непомерных гонорарах в Голливуде?

    — [Хохочет]. Только так.

    — В чем заключается ваш философский подход к изображению героических персонажей?

    — Вам приходится быть героем, чтобы вписаться в доктрину фильма. Но каково ваше определение «героизма»? По моей теории герой — это некто типа Джона Уэйна, который говорит: «Пошли, парень, отойдем за угол». Но это не действует, когда битва происходит внутри, когда он преодолевает слабость в себе самом или недостаток.

    — Вы не боитесь показывать слабость?

    — Нет, поскольку это реальность. Это со всеми бывает. Я понимаю страх, я испытываю его каждый день.

    Похожие фильмы

    Categories: актеры кино, голливуд, звезды, интервью, Мэл Гибсон (MEL GIBSON)

    Метки: ,

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *